Стокгольм. Аэропорт “Арланда”, такой же длинный, как сама Швеция. Меня встречает Рузанна Погосян – педагог, живет здесь. Холодно. Поезда все нет – на рельсах снег. Темно и стыло стоять на перроне. “А если ночной поезд и вовсе не придет?”- думаю я и осекаюсь – на часах 16-00! А на небе уже глубокая ночь. Конференция по педагогике будет в Ярне: безбрежные, покрытые снегом поля и холмы. Швеция!

Хотя конференция начинается вечером, в восемь утра я на ногах.  Мягкий утренний свет, снежные дали волшебно искрятся. Вдали, за холмами, темнеет полоса Балтийского моря.  А под окнами – полным полно маленьких шведов, едущих к школе… на лыжах – у входа они ловко разуваются.

Завтрак: в школьной кухне – кухарка и два школьника лет 12. Они дежурят – моют посуду, нарезают овощи, разливают суп. Дети скорее мешают, но кухарка дает им почувствовать важность дела. Мальчики стараются выглядеть как заправские повара. На них чудесные высокие колпаки, как в сказке, и вид у них внушительный. Все как у взрослых: в странах Северной и Центральной Европы еще жива старинная система “ученик-подмастерье-мастер”. Ведь всякое ремесло – это еще и школа становления человеком. Подходит Рузанна. Ее область – дети с нарушениями развития. В работе с ними много искусства и ремесла. Так, Рузанна, кроме сугубо педагогических дисциплин, изучала игру на арфе и выпечку хлеба по старым рецептам: с больными детьми зачастую работают не прямо, а через материал. Тут нужны любовь и терпение.

Ярна – не город и не деревня. Пять школ, семинар для учителей, клиника, мастерская эко-архитектуры, ресторан и магазин (все натуральное),  культурный центр с чудным залом и даже специальный Дом рассказа: здесь исполняют древние саги. Ученики и студенты приезжают и приходят – летом пешком, зимой на лыжах – из городка Седертелье и усадеб, разбросанных по равнине. Для шведов час пешей дороги – привычное дело в любую погоду. Деревень здесь нет, усадьбы находятся далеко друг от друга. Не любят шведы скученности, не интересуются деталями жизни соседей. Сидят в своих домах, с опаской воспринимая всякую фамильярность. Общинные заведения – церкви, школы -  равно удалены от жилых усадеб, широко раскинутых посреди равнины.

Скандинавская природа вся пронизана таинственным духом легенд: кажется, из-под камня сейчас выскочит гном, а в скалах застыл великан. И люди здесь вовсе не скептики в отношении малого народца – нет-нет, да и услышишь рассказ о встречах с ним. Сказочную мудрость здесь чтут.

Мы были в одной удивительной школе, построенной прямо посреди леса, на скалах. Пешком, через лес, приходишь к сказочному поселению то ли гномов, то ли хоббитов. Каменные домики с деревянными крышами самых разных форм – это классы. Рядом кузница, где как раз работает старый кузнец. Все здесь настоящее, без обмана. Вспоминаешь детство: ведь ты мечтал о такой школе, здесь твое воображение нашло бы необходимую пищу.

Уже два. Солнце стоит прямо над горизонтом: долгий закат. В Стокгольм! От вокзала – пеший ход до места, где залив Меларен сливается с Балтийским морем. За ним Вазастан, Старый Город, носящий имя короля Густава Вазы. К четырем темнеет. Идет снег. Свет от фонарей уплотняется в воздухе. Улочки петляют, то поднимаясь, то сползая к низу холма, а там, где этого меньше всего ждешь, сворачивают в потаенные места. Вот одна из них спускается вниз узкой лесенкой: локтями упираешься в стены противоположных домов. Ее подхватывает другая, проходя под мостом, который – тоже улица.

Тут и там у входа в кафе, магазины и подъезды в снегу горят свечи. От них он тает полукругом – получаются фонари. Их теплый, мерцающий свет греет. В окна видны интерьеры кафе: на столах опять свечи. В камине горит огонь. Во тьме и холоде долгой северной зимы ровный, мертвый электрический свет и паровое отопление не спасают от тоски: шведы ценят и любят живой свет и живое тепло, без них тут не обойтись.

Свечи создают уют и световую игру, огонь в очаге прогревает до костей, и тогда кто-то из сидящих начинает рассказ. Это может быть старинная сага, сказка или просто история – не важно. Здесь любят и умеют рассказывать и слушать. А как иначе пережить полгода ночи, погружающей душу в глубокую тоску? Песня, печальная и светлая, и Слово, веское, глубокое – лечат. Не зря же Швеция дала миру великую Сельму Лагерлеф – автора “Йосты Берлинга” и “Путешествия Нильса с дикими гусями”!

Выходим на площадь: королевский дворец раньше был жилищем короля, а сейчас служит для церемоний и балов. Во всем – имперский дух: одинокий гвардеец на карауле только подчеркивает его мощь. Швеция некогда владела половиной Европы. След этого могущества ощущаешь и поныне. Правда, нынче королевский титул – лишь символ. Шведы чрезвычайные индивидуалисты: ничто не может лишить их личной свободы и равенства перед законом. Король – единственный человек, к которому здесь обращаются “на Вы” (а не просто по имени), но и это лишь дань традиции. Известен случай, когда шведская дорожная полиция оштрафовала короля за какое-то нарушение – характерный пример скандинавской демократии, пожалуй, не имеющей аналогов в современном мире.

Возвращаемся в Ярну. Свечи горят по краям тропок, ведущих от одного здания к другому. Участники конференции уже в сборе. Здесь представлено большинство европейских стран. Пользуюсь случаем – ловлю финнов: что сделало их школу сильнейшей в мире? Отвечают по-фински кратко: первое – детей берут не раньше семи лет. Второе – в младшей школе отсутствует, а в средней – сведена к минимуму оценочная система. Третье – государство поддерживает и финансирует альтернативные школы. И четвертое – государство резко подняло финансирование как государственных, так и частных школ.

Ночь. За окном – снежная сказка: мохнатые лапы снежных елей, бесконечное раздолье полей и лесов. Еле видна темная полоса Балтийского моря. На дворе мороз, в сугробах догорают последние свечи. Небо чистое, Полярная звезда стоит почти над головой. Полночь безраздельно воцаряется над белыми просторами – самая середина долгой северной ночи. Утром придут дети на лыжах и принесут в ладонях тепло нового дня.

Фото любезно предоставлены Рузанной Погосян